Скромная роспись в ЗАГСе без свидетелей и дорогих нарядов была именно такой, о какой Евгения мечтала — тихой, только для них двоих. На девушке было простое белое платье, которое она сама сшила, продумав дизайн до мелочей. Лёша смущенно улыбался, сжимая её пальцы в своей широкой ладони. — Мама, конечно, поворчит, — неловко шутил он, пока они ехали в стареньком троллейбусе к его дому. — Но когда увидит, какая ты хозяйственная, сразу оттает. Она у меня строгая, но отходчивая. теперь у неё нет иного выхода как только принять мою жену...

Бабка Анна умерла в марте. Тихая была старуха. Восемьдесят шесть лет, из них последние сорок прожила в одном доме — деревянном, с резными наличниками, на берегу реки. Никто к ней особенно не ездил. Дочь умерла давно, лет двадцать назад, от скоротечной болезни...