Акакий Акакиевич Башмачкин служил в департаменте, название которого давно выпало из памяти. Роста он был невысок, от многолетней переписки приобрёл привычку щуриться, и лицо навсегда сохранило этот прищур — привычка, ставшая чертой. За букварём сразу началась служба, и работа вобрала его без остатка: строка за строкой, день перетекал в сумерки бесшумно. В казённых бумагах слово «счастье» отсутствовало, и Башмачкин, ни разу не наткнувшись на него пером, не думал, что оно где то может быть написано...