Гвоздодёр вошёл в дерево с коротким визгом, от которого у меня свело зубы. Не потому что громко. Потому что в этом ящике лежал Рембрандт. Меня зовут Пётр Алексеевич Ростовцев. В тридцатом году мне было тридцать шесть, и я работал хранителем голландской живописи в Государственном Эрмитаже. Я расскажу вам то, о чём не принято было говорить полвека. О том, как мы собственными руками разорили величайший музей страны. Всё началось осенью двадцать восьмого. В кабинете директора появились люди из Наркомторга...