На черной сцене — несколько стульев, телефонная будка, живой квинтет и микрофоны. Больше ничего — только экран, который с первых минут погружает в атмосферу того далекого 2004 года. Здесь любительские домашние видео переплетаются с журналистской хроникой: вот поет школьный хор, вот дети выступают на концерте-утреннике, вот они идут по коридору — а через секунду этот коридор предстанет перед нами изрешеченным пулями и осколками. Это — Беслан, это — незаживающая рана. И это — история, которую нам рассказывают они, дети Беслана...