«Уступите по-родственному», — потребовали они с порога, стряхивая февральский снег на мой итальянский ковролин. И это «по-родственному» прозвучало не как просьба, а как приговор трибунала, не подлежащий обжалованию. В воздухе запахло не пирогами, а экспроприацией. — Дашенька, — начала свекровь, Василиса Петровна, расстегивая шубу, которая делала её похожей на разбуженного в берлоге медведя-шатуна. — Ты ведь знаешь, что семья — это единый организм? Если у одного пальца гангрена, всё тело должно броситься на помощь...