Небо над провинциальным N-ском затянуло беспросветной свинцовой хмурью, какая бывает только в преддверии неминуемой годовой отчетности. Александра Сергеевна Пушкина сидела в пустом кабинете русского языка и литературы, крошечная, словно фарфоровая кукла, забытая на огромном учительском стуле. Ее ноги, обутые в ортопедические туфли двадцать четвертого размера, сиротливо не доставали до пола добрых полметра, зато седая голова, увенчанная строгим пучком, гордо возвышалась над горой тетрадей девятого «Г»...

За окном хрущевки выл унылый провинциальный ветер, раскачивая фонарь над гастрономом. Александра Сергеевна Пушкина – Заслуженный учитель РФ, чья голова покоилась на высоте ровно девяноста сантиметров от паркета, а филологический гений подпирал небесный свод – устала. Стопка тетрадей одиннадцатого «Г» с сочинениями о «Мастере и Маргарите» была отодвинута в сторону с глухим, почти трагическим вздохом. Для вечера среды требовалось лекарство экзотическое, латиноамериканское, способное согреть двадцать пять килограммов чистейшего, незамутненного интеллекта...

Майское солнце косыми лучами прорезало пыльный воздух кабинета русского языка и литературы. Заслуженный учитель Российской Федерации Александра Сергеевна Пушкина сидела на двух подложенных под попу томах Большого энциклопедического словаря. Без них ее подбородок едва доставал до полированной поверхности стола. Девяносто сантиметров живого веса и двадцать пять килограммов чистой, дистиллированной мизантропии сегодня нечеловечески устали. Выпускные сочинения одиннадцатого «Г» лежали перед ней горой макулатуры, пахнущей подростковым потом и интеллектуальной немощью...