В конце нашей улицы стоял клуб бумажной фабрики – двухэтажное здание из красного кирпича под черепичной крышей, с зарешеченными окнами и летней верандой, обращенной к старому парку. Высокие вязы, могучие дубы, густые заросли орешника, извилистые оплывшие траншеи, в которых после дождя можно было найти патронные гильзы, простреленную каску или неразорвавшуюся гранату с длинной деревянной ручкой. Весной 1945-го немцы пытались здесь, в этом парке, остановить советские войска, наступавшие на Велау и Кенигсберг с востока, вдоль железной дороги, со стороны Гросс-Егерсдорфа, где за двести лет до того, в августе 1757 года, полуголодные солдаты Апраксина и Румянцева разгромили прусскую армию Левальда...

Висковатов закончил правку очередной порции воспоминаний и отложил перо. С некоторым удивлением посмотрел на циферблат лежавших на столе часов. Странное дело: по годами установившемуся распорядку, его сейчас должно было клонить ко сну, однако, никакой сонливости не было вовсе. Причем, это явно была не болезненная бессонница, которая нет-нет, да и наваливается нежданно и не ко времени, постепенно становясь привычной спутницей старческих немощей. Александр Васильевич чувствовал себя хорошо, свежо, словно и не было дневных стенограмм и последующей трёхчасовой обработки бумаг...