Вечерело. В каморке Александры Сергеевны Пушкиной, заставленной до самого закопченного потолка томами Брокгауза и прижизненными изданиями романтиков, воцарилась та особенная, прозрачная тишина, какая бывает лишь в провинциальных городах средней полосы на исходе душного июня. На старинном секретере, среди груд тетрадей, возвышалась пузатая оплетенная бутылка с остатками яблочного сидра. Александра Сергеевна, чей рост не превышал девяноста сантиметров, с ловкостью старого циркового артиста взобралась на венский стул, а с него – на край стола...