Летом 1831 года, через полгода после свадьбы, Александр Сергеевич Пушкин написал другу Плетнёву странное письмо. Среди бытовых жалоб на московскую жару и денежные неурядицы мелькнула фраза, которую потом будут цитировать снова и снова: он упомянул, что холостая жизнь оставила ему «кое-какие обязательства». Что за обязательства? Перед кем? Пушкинисты спорят до сих пор. А теперь представьте: вы открываете генеалогическую базу потомков Пушкина и видите цифру «13». Тринадцать детей. Четверо от Натальи Николаевны Гончаровой, это все знают...

В кабинете собственного дома по Рублёвскому шоссе, за огромным письменным  столом, сидел известный сценарист и драматург, пожилой  уже  господин, Всеволод Петрович Мансуров. Вот уж минут тридцать  смотрел он, не отрываясь, на старинную серебряную чернильницу. Вернее сказать, чернильный  прибор на изогнутых львиных лапках, с  углублениями для перьев, тяжёлым  пресс-папье  и  небольшой   чернильницей в  центре.  Она  напрямую была связана с именем Александра Сергеевича Пушкина. С чернильницы всё и началось...