Утром 27 апреля 1913 года композитор Сергей Прокофьев, едва проснувшись, обнаружил письмо от близкого друга Макса Шмидтгофа: «Сообщаю тебе последнюю новость – я застрелился. Не огорчайся этим особенно, а отнесись к этому равнодушно. Право, большего это не заслуживает. Прощай. Макс». Сбоку была дополнительная приписка: «Причины не важны». На партитуре Второго фортепианного концерта Прокофьев вывел посвящение: «Памяти Максимилиана Анатольевича Шмидтгофа». Кем был этот загадочный Шмидтгоф, от чьей смерти Прокофьев так и не смог до конца оправиться? Они познакомились в апреле 1909 году...

Весной 1940-го Ленинградский театр оперы и балета имени Кирова привез в Москву свою последнюю премьеру — балет Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта». Танцевала Галина Уланова. Но любопытство посвященных притягивали две зрительницы, сидевшие в одном ряду. Первой была жена композитора, блестящая светская красавица Лина Прокофьева, второй — его последнее увлечение, студентка Литинститута Мира Мендельсон. По словам Лины Ивановны, ничто ее тогда так не ранило, как взгляды сочувствия. Она провела с Прокофьевым больше 20 лет, родила ему двух сыновей...