— Вы не посмеете сдвинуть этот триптих ни на миллиметр, Илья, здесь выставлены признанные мастера нашего города! — отрезала Тамара, встав в проходе общего тамбура и воинственно скрестив руки на груди. Илья замер в узком дверном проеме собственной квартиры, бережно прижимая к боку отреставрированную раму карельской березы середины девятнадцатого века. Рама была обернута в три слоя бескислотной папиросной бумаги и воздушно-пузырчатой пленки, но даже сквозь эту броню реставратор чувствовал хрупкость старинного шпона...