Толстого слишком долго показывали как готовый памятник. Но для чтения его прозы куда полезнее увидеть в нём человека, у которого идеалы постоянно сталкивались с реалиями жизни. Мы знаем о Льве Толстом слишком мало. Борода, яснополянская рубаха, моральный авторитет, почти святой классик, который из школьного кабинета смотрит на потомков с суровой ясностью. Такой образ годится для юбилейной речи, музейной экспозиции и очередного разговора о «великом нравственном учителе». Но он плохо помогает читать самого Толстого...

Порой за великими именами скрываются истории, которые не укладываются в привычные рамки романтики и вдохновения. История отношений Льва Толстого и Софьи Андреевны — одна из таких. В августе 1862 года 34-летний Лев Николаевич Толстой, уже прославленный писатель, принимал в своей усадьбе в Ясной Поляне гостей — врача Андрея Евстафьевича Берса и его семью. Среди них была юная и образованная Софья, всего 18 лет от роду. Ее жизнь казалась идеальной: отец — статский советник, мать — внебрачная княжна, собственная квартира в Москве, образование в лучших традициях русской аристократии...

Меня как-то спрашивали, как я отношусь к Л.Н. Толстому и как мне его творчество. Та же "Война и мир". Вот тогда я попыталась собрать в уме всё, что знаю о нем, и ощутила, что так, в одном посте, моего отношения не высказать. Я решила, что отвечу статьей, и быть может, взгляд человека, воспитывавшегося в несколько иных парадигмах, литературных средах и географических локациях, кому-то покажется интересным. Я бы скорее хотела рассмотреть этого человека не столько как писателя, сколько как личность...