Когда я впервые переступил порог Сикстинской капеллы в Ватикане, меня охватило чувство благоговейного трепета. Тридцать лет моей писательской карьеры научили меня ценить подлинное мастерство, но даже мой закаленный взгляд не мог остаться равнодушным перед величием этого творения. Сикстинская капелла — это не просто помещение с фресками на потолке и стенах. Это монументальное свидетельство гениальности Микеланджело Буонарроти, человека, который сумел превратить камень и краску в вечность. Многие туристы приезжают в Рим специально ради того, чтобы увидеть этот шедевр эпохи Возрождения...

«Я не живописец». Эту фразу он повторял с упрямством человека, которого пытаются переодеть в чужое платье. Микеланджело Буонарроти писал её в письмах из Рима, бросал в лицо папе, рычал на помощников. И всё-таки лежал на спине под сводом Сикстинской капеллы четыре года, и краска капала ему в глаза. В марте 1508 года ему тридцать три. За плечами уже «Пьета» в соборе Святого Петра и флорентийский «Давид», из-за которого толпа на площади Синьории молчала, как в храме. Он скульптор. Каррарский мрамор, резец, пыль, въевшаяся в волосы...