Москва проснулась рано. Январский мороз щипал щёки, дыхание моментально превращалось в пар, но люди всё равно шли и шли к Болотной площади. Собственно, куда ещё идти в середине XVIII века, если обещают зрелище? Да не простое — казнь самого Емельки Пугачёва, того самого «царя Петра Фёдоровича», под знамёнами которого недавно горели крепости, падали гарнизоны и трещала по швам огромная империя. У помоста сани и железная клетка, в которой ещё по дороге в город его показывали народу. Теперь дверцу распахнули,...