Зима в тот год выдалась лютая. Я сидел в своём кабинете, где свеча едва теплилась, а за окном метель выла, будто стая голодных волков. На столе лежало полотно — подарок от старого друга, художника Ильи Андреевича. Он принёс его неделю назад, сказал: «Егор Петрович, взгляните. Может, Вам понравится». Я тогда лишь кивнул, не особо вглядываясь. А теперь… теперь что‑то в нём не давало мне покоя. Я поднёс свечу ближе. Картина вроде обычная — пейзаж за городом, речка, берёзы, изба на пригорке. Но линии… линии были слишком чёткими, слишком выверенными...