Собратья-ирисы, о красоте скорбя, В толпе нагих цветов я возжелал себя И чахну! Вслушайся, о нимфа вод лучистых, Молчанью жертвую я груз рыданий чистых. Надежду слышу там, где слышит речь мою Покой, склонившийся к вечернему ручью, Я чую буйный рост серебряной осоки, И дерзко обнажив померкшую струю, Восходит диск луны предательски высокий. Как радостно в тростник я кинулся густой, Измучен собственной печальной красотой: И розу прошлого, и смех забыл я ради Отвергнутой любви к волшебной этой глади...