Перо он отложил на самый край стола — дальше только обрыв, ветер и чужое серое море. Ещё недавно каждую его строку переписывали в Риме от руки, а свежие стихи расходились по городу быстрее императорских указов. Теперь Публий Овидий Назон, автор «Метаморфоз», доживал свой век на дальней окраине империи — и до последнего дня не знал, за что. История помнит много опальных вельмож и битых полководцев. Но чтобы на самом пике славы, одним росчерком, без суда и без сената, выслали за тысячи вёрст первого поэта державы — такое, кажется, случилось лишь однажды...

Несколько движений пальцем по экрану. Совпадение, открытый чат, секундная пауза над первой строкой. Что писать. «У тебя в био Тарковский, ты его правда смотрела или это для красоты». Отправлено. Ответ через час. Подобрать тон ответного сообщения — не слишком серьёзный, не слишком плоский. Через три дня встреча в кафе. Сесть так, чтобы видеть дверь. Заказать что-нибудь простое. Когда передаёшь меню, случайно коснуться руки. Эта последовательность действий — почти буквально, с разницей только в декорациях — описана в поэме, законченной около двух тысяч лет назад. Вместо приложения там цирк, вместо кафе пир, вместо случайного касания за меню — пылинка, бережным пальцем снятая с груди...