) Мария: «Ух, довязала. 130/135 х 200 см. Использовала 7 узоров и один бордюр из книги "300 нескучных узоров". Ярнарт Мерино Делюкс, крючок 4,5 мм. Ушло +/- 4 мотка чёрной, 4 бордовой, 3 розовой и 2 серой пряжи...

— Оль, ты как хочешь, а я решил. Всё. Тридцать лет — это не жизнь, это приговор с отсрочкой. Я устал быть удобным. Он произнёс это, не снимая ботинок. Стоял в прихожей, брезгливо отодвинув носком начищенного туфля её старый тапок с отгрызенным котом задником, и смотрел не на неё — а куда-то вглубь квартиры, оценивая, как оценщик в ломбарде. На подоконнике, разморённый батареей, спал Василий, свесив лапу в пустоту. Из кухни тянуло томлёной говядиной и лавровым листом — она снова готовила то самое мясо, которое он любил размазывать по тарелке, макая туда же хлебную корку...

– Ты сама сломала, хочешь и деньги назад получить, и коврик оставить? Марина стояла в коридоре, не разуваясь. Уличные сапоги оставляли мокрые следы на ламинате. Анна замерла с дочерью на руках. Лиза хныкала, уткнувшись матери в плечо, – полчаса назад, когда включили музыкальный блок, из динамика вырвался не перезвон колокольчиков, а низкий воющий гул, как сирена за окном. Ребёнок зашёлся в плаче и до сих пор вздрагивал. – Марина, я ничего не ломала, – Анна говорила тихо, чтобы не напугать дочь сильнее...