Есть один момент, который человек, купивший дачу "для кота", никогда не забудет. Момент, когда открываешь дверь веранды, зовёшь "Федя, Федя" – и понимаешь, что зовёшь в пустоту. Кота нет. Второй день. Соседи разводят руками, соседский пёс лает так, будто лично видел преступление, а ты стоишь посреди грядок и впервые за много лет чувствуешь себя абсолютно бесполезным взрослым человеком. Потому что твоя карта участка: заборы, теплица, канава у леса, для Федора не значит вообще ничего. У него своя карта...

— Ты на себя в зеркало давно смотрела? Серая швабра, от которой за версту несёт жареным луком и хозяйственным мылом, — муж брезгливо отшвырнул свежевыглаженную рубашку. — Думаешь, я с тобой на людях покажусь? Да мне перед директором завода стыдно будет признаться, что это убожество — моя жена. Память — странный механизм, бережно хранящий именно то, что хочется навсегда придать огню. Спустя годы Нина будет мысленно возвращаться к этому весеннему утру 1978 года, пытаясь нащупать тот самый миг, когда невидимая нить лопнула...

— Ты хоть понимаешь, что твоя жизнь это болото? — Сергей стоял в дверном проёме кухни, нервно постукивая ключом от машины по ладони. Звук был резкий, металлический, как маленький колокол тревоги. — Я прихожу домой, а ты сидишь с книжкой. Каждый вечер. Десять лет подряд. Анна медленно закрыла книгу, заложив страницу старым трамвайным билетом. На обложке была нарисована гора в тумане, и ей вдруг показалось, что эта гора сейчас рухнет прямо на неё. — Я не понимаю, что тебя не устраивает, — сказала она тихо...