Города тоскуют по снегу, стараясь не замечать его недостатка за пышными уличными украшениями, фонариками, уймой с середины ноября наряженных елок. Только наступившая зима ехидно улыбается — снег у нее надо выторговать: пригрозить очередному дождю кулаком, мечтательно посмотреть на коньки, найти новогодние подарки близким. Пока декабрь скуп на снежинки, предлагаем отыскать их в русской классике. Тем более, что делать это долго не придется — стоит открыть наугад страницу, а там уже вовсю морозит, метелит и вьюжит...

Ясная Поляна. Февраль 1895 года. Лев Николаевич Толстой, ещё вчера казавшийся титаном, за несколько часов превратился в сгорбленного, дряхлого старика. А его супруга Софья Андреевна, обезумев от горя, металась по комнатам. На кушетке лежало тело их тринадцатого и самого младшего ребёнка — шестилетнего Ванечки. Мальчик сгорел от скарлатины всего за несколько дней. Он не плакал и не боялся. Незадолго до конца он повернул к матери свои огромные, не по-детски серьёзные серые глаза и прошептал: «Не плачь, мама...

Говорят, если прочитать, что Лев Николаевич писал о весне, она может наступить скорее. Предлагаем проверить это вместе с нами, тем более, что весны в произведениях Толстого так много! Она — действующее лицо, мера внутреннего состояния человека, сила, перед которой отступают и людские усилия, и сомнения, и городская теснота. Собрали для вас самые весенние строки. «Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали...