(Продолжение статьи; начало тут: часть I; продолжение: часть II) У этого романа Виктора Пелевина много общего с текстами Сологуба и Набокова. Если помножить гнетущую, безысходную атмосферу города N из «Мелкого беса» на детализированную абсурдность цинциннатовского урбанизма, получится Москва 90-х. Пётр Пустота безумен как Передонов и мечтателен как Цинциннат. Пелевенский текст произведенияв каком-то смысле — несбывшаяся мечта Цинцинната: рассказ ведётся от лица некого человека, ныне пребывающего в истинном мире, про его приключения в мире не-истинном...
«Война, конечно идет, но, говорить о ней стало своего рода mauvais genre…» Виктор Пелевин «Чапаев и Пустота». Роман Пелевина пришел к нам тогда, когда было самое время для него. В 1996 году. Прочел я его плюс минус тогда же. Это было «веселое» время. В том смысле, что не соскучишься. Все было внове. Новая страна. Новые отношения. Новая взрослая жизнь. Мне 27. И, конечно, голову тот роман перевернул и «все извилины заплел». А еще я много тогда путешествовал. Я работал экспедитором и торговым представителем одной фирмочки, которая производила шпаклевку и разные сухие смеси...