Представьте себе шкатулку, обитую лионским шелком цвета слоновой кости. Вы приподнимаете крышку, и оттуда, словно засушенный цветок или флакон давно выветрившихся духов, поднимается аромат ушедшего мира. Это не запах пыли и тлена, но едва уловимый, волнующий парфюм — смесь рисовой пудры, дорогого табака, сырости нормандского побережья и лака для мебели красного дерева. Именно такое ощущение возникает при первом взгляде на полотна Альфреда Эмиля Леопольда Стевенса (Alfred Émile Léopold Stevens, 1823–1906)...