Многие годы в театральных стенах Марину Зудину называли женщиной, способной изменить ход репетиции одним взглядом. Она не нуждалась в громких фразах и интригах её присутствие уже означало, что решение принято. Когда на собрании произносили «Марина Владимировна», тишина возникала сама собой. Для актёров младшего поколения она была больше, чем жена Табакова. Она казалась хранительницей его власти, голосом, от которого зависело, останется ли человек в труппе. Даже режиссёры с именем внимали, стараясь не задеть тонкие границы её влияния...