Тяжелое, багровое солнце провинциального заката медленно погружалось в растрескавшуюся глину заброшенного кирпичного завода. Здесь, среди обрушенных перекрытий, ржавой арматуры и буйно разросшегося чертополоха, царило монументальное, почти кладбищенское спокойствие. Ветер лениво шевелил обрывки старых газет. На бетонном блоке, заменявшем трибуну, сидела Александра Сергеевна Пушкина. Заслуженный учитель Российской Федерации казалась ожившей фарфоровой статуэткой, случайно оброненной великаном: ровно девяносто сантиметров безупречной, накрахмаленной строгости, увенчанной седой буклей...