Вадим поднял руки, сказал, что пошутил, что всестали какими-то нервными, что это просто звезда, что он физик и ни в каких проводников не верит. Огарёв попросил его не делать так больше. Вадим пообещал, он обиделся. До вечера почти ни с кем не говорил, сидел у себя в башне, у приёмника. Огарёв в тот день решил, что надо принять меры. Он не говорил, против чего, сказал, что Ира ходит во сне, и надо её подстраховать, так бывает. На ночь он привязал её правую руку к своей левой мягкой верёвкой, обмотанной бинтом, с узлом, который можно развязать только двумя руками...

Ноутбук стоял на кухонном столе, между солонкой и вчерашней газетой. Экран не погас, подсветка била в глаза даже из коридора. Рита зашла за водой. Три часа ночи, горло пересохло после душной спальни. Вадим спал на боку, уткнувшись в подушку, и она старалась не шуметь, когда выбиралась из-под одеяла. На цыпочках прошла мимо детской, мимо его кабинета с вечно закрытой дверью. И вот кухня. И ноутбук. Она не собиралась смотреть. Потянулась к крану, набрала стакан, сделала глоток. Но экран светился прямо перед ней, и взгляд зацепился за таблицу...