В нашем старом ярославском доме на набережной Которосли тишина всегда обладала особенным, осязаемым весом. Это не было пустое безмолвие заброшенного жилья — двухэтажный особняк с каменным низом и лиственничным верхом дышал многовековой памятью, сухим ароматом пчелиного воска, которым натирали наборный дубовый паркет, и тем неповторимым, терпким духом старинной тряпичной бумаги, сафьяновой кожи и сухой типографской краски, который ни с чем не спутает ни один профессиональный библиограф. Мне сорок четыре года...

Книгу можно сжечь. Но можно и просто вынести — свиток за свитком, чтобы однажды спросить: где они? И указать на того, кто сидел ближе всех. Глава 5. Лабиринт мудрости Первую ночь в библиотеке Хусейн проспал сидя, привалившись спиной к холодной полке, потому что боялся: если ляжет, то проспит рассвет и упустит хоть один час среди этих свитков. Проснулся он от того, что затекла шея. Масляная лампа догорела до последней трети фитиля, и в её неровном свете полки казались выше, чем накануне вечером, будто за ночь библиотека выросла сама из себя...