Они снимали Шекспира в стране, где до этого никто не решался даже всерьёз произнести его имя на съёмочной площадке. Казалось бы, зачем советскому зрителю «Двенадцатая ночь», полная английских титулов, недоразумений и любовных признаний под звуки лютни? Но режиссёр Ян Фрид решился — и снял картину, которая стала чем-то большим, чем просто экранизацией. Это был эксперимент на грани — эстетической, идеологической, человеческой. На афишах — бархат, шпаги и перья, но за кулисами шёл другой спектакль: борьба актёров с самим собой, с системой, с образом, который им навязывала эпоха...