Полковник ехал на гнедом коне, На тонконогом, взмыленном, атласном. Вся грудь бойца горела, как в огне, — была в нашивках, золотых и красных. На тёмной меди строгого лица белел рубец, как след жестокой боли, а впереди, держась за грудь отца, сидела дочка — лет пяти, не боле… Мы так рукоплескали! Мы цветы бросали перед всадником отважным! И девочка народу с высоты кивала гордо, ласково и важно… И вот, глазами синими блестя, одарено какой-то светлой властью, - за всех гвардейцев приняло дитя восторг людской, и слёзы их, и счастье...