У ворот июля замерли улитки, Хлопает листами Вымокший орех, Ветер из дождя Выдергивает нитки, Солнце сыплет блеск Из облачных прорех. Светятся лягушки и себя не помня Скачут через камни рыжего ручья... Дай мне задержаться На пороге полдня, Дай облокотиться О косяк луча! Мне кажется порой, что умерли стихии — Такие, как Земля, Огонь, Вода и Воздух. А заменили их... какие-то другие — Из приготовленных на беззаконных звёздах; Что до сих пор трава, наш друг многовековый, Напрасной зеленью сияла перед...

В семь лет она ослепла. Авитаминоз, военное время, голод — и зрение ушло. Её положили в Монинский госпиталь, где работал отец. Там её лечили сырой морковкой. И там, в госпитальной палате, среди чужих людей и запаха лекарств, она прочитала «Тома Сойера» и написала первые стихи. Зрение вернулось. Да и что-то другое осталось навсегда. Я держу в руках её фотографию — пожилая женщина с короткой стрижкой, с гитарой на коленях, смотрящая куда-то мимо объектива. И думаю о том, что вся её жизнь была построена...