Автор статьи: Елена Петрова В дни моей юности такие поэты серебряного века как Мандельштам, Гумилёв, Брюсов, Белый, Северянин, Волошин хоть и не были под строгим запретом, но в школе не изучались, книжки с их стихами достать было практически невозможно, и поэтому каждое стихотворение воспринималось как откровение. Учительница литературы тоже не стремилась расширить наши горизонты. Держалась школьной программы. Говорила она гладко, монотонно и скучно до моего зубовного скрежета в тщательной попытке скрыть зевок...

В ночь на 26 августа 1921 года где-то на краю Ржевского полигона под Петербургом чекисты выстроили своих жертв. Мужчины, женщины, профессора, офицеры, артисты, поэты. Изможденные и полуодетые они стояли рядом с уже вырытой для них могилой. Вдруг раздался крик старшего над чекистами: «Поэт Гумилев, выйти из строя». Среднего роста человек в помятом черном костюме с некрасивой точно картофелина головой, и удивительно аристократичным лицом, на котором еще не зажили следы чекистских побоев, докурил папиросу и ответил: «Здесь нет поэта Гумилева, здесь есть офицер Гумилев»...