В полутёмной мастерской пахло маслом, скипидаром и старой древесиной. Я стоял у окна, глядя, как за стеклом медленно кружатся снежинки — первые в этом году. Их невесомые спирали словно пытались что‑то мне сказать, но я не мог разобрать послание. За спиной слышалось мерное движение кисти по холсту и тихое дыхание Анжелы. — Даже не смей считать это изменой, — резко бросил я, не оборачиваясь. — Я художник, и это моя работа! Анжела — моя работа! Тишина. Потом — тихий, почти беззвучный вопрос: — И давно твоя «работа» занимает половину нашей постели? Я резко развернулся...