Что это было? Провокация или аллегория? Предостережение или эпатаж? Желание самовыражения или обострение эксгибиционизма? Игра со словами или приговор человечеству? Такие мысли возникли у меня в первые минуты после прочтения рассказа Владимира Сорокина «Настя» (или «Настенька») Сразу скажу, что Сорокина я не читаю после «Тридцатой любви Марины». Получилось так. Читаю сейчас «Каждые сто лет» Анны Матвеевой, и дохожу до момента, где описывается история сына героев – Андрюши. Мальчик вырос не совсем...