— Ты же из детдома, Аня. За тебя некому заступиться! — усмехнулся Кирилл, небрежно опираясь плечом на косяк дубовой двери. В его руке, ухоженной, с дорогим перстнем на безымянном пальце, бокал с коньяком смотрелся как скипетр власти. Эти слова прозвучали не как оскорбление, а как приговор. Как медицинский диагноз, не подлежащий обжалованию. Я стояла посреди холла нашего — нет, его — огромного загородного дома, сжимая в руке ручку старого чемодана. Того самого, с которым я пришла в этот дом три года назад...

Новогодняя сказка. За окном неистовствовала метель. Снежные вихри кружили в безумном танце, заметая всё вокруг белой пеленой. В уютной квартире Серафимы было тепло и светло, мягкий свет настольной лампы разливался по комнате, а в руках у Серафимы дымилась чашка с травяным чаем, от которой поднимался душистый пар с нотками мяты и мелиссы. Серафима не любила такие вечера — когда за окном стихия, в душе нарастало беспокойство. Она устроилась в кресле с книгой, укутавшись в вязаный плед, и время от времени поглядывала в окно, надеясь, что скоро всё утихнет...