Свинцовый ветер Прибайкалья в конце ноября не просто дует — он режет кожу, словно бритва, и забивает легкие ледяным крошевом, от которого перехватывает дыхание. В этом забытом богом уголке горной тайги, где хребты Хамар-Дабана подпирают низкое, набрякшее снегом небо, тишина может быть опаснее любого грохота. Она обманчива. За ней скрывается хруст веток под лапой рыси или едва уловимый свист падающей лавины. Температура тем вечером упала до двадцати восьми градусов ниже нуля, и даже мои верные меховые унты начали сдавать перед лицом наступающего мороза...

Весной 1911 года в доме Левкиных за ужином разговорились о прошедшей в воскресный день службе в монастыре. Феодосия, сидя за столом в доме родителей, обратилась к мужу: - Ванюш, а ты слыхал, как Меланья поет? Голосок-то какой! Нежный, ласковый. - Слыхал. У матушки её такой же голосок был. Царствие ей Небесное. - А что же Зинаида в монастырь отдала девчонку? - покачала головой мать Феодосии Мария Никитична. - Неужто для племянницы родной места в доме не нашлось? - Видать, не нашлось. Друг у друга на головах все спят, - заметил Иван Кузьмич, глядя на тещу...