Тамара Николаевна, сияя безупречной фарфоровой улыбкой, протянула мне небольшую коробку, обтянутую темно-синим бархатом. В огромном зале загородного ресторана замерли сто пятьдесят человек. Бизнес-партнеры моего мужа, владельцы галерей, местные чиновники. Музыканты на сцене перестали играть. Я машинально взяла коробку. Внутри, на атласной подложке, лежал обычный строительный скотч серого цвета. — Это тебе, Яночка, — громко, чтобы услышали даже за дальними столиками, произнесла свекровь. — Вот тебе скотч, голодранка, склеишь свою никчемную жизнь...