Время потеряло свою линейность. Мы перестали понимать, сколько прошло времени, час или три. Единственным ориентиром оставались солнце за окном, но и оно, казалось, двигалось по небу как-то неправильно, то застывая на одном месте, то проскакивая целые отрезки своего пути. Затем появились звуки. Из пустых комнат, из запертых кладовок мы начали слышать детский смех. Тонкий, переливчатый. Он возникал внезапно и также внезапно обрывался. Мы врывались в комнату, откуда доносился смех, но там было пусто...