Май сорок пятого. Берлин ещё дымится. По разбитой лестнице Рейхстага поднимается солдат. Гимнастёрка прожжена, сапоги стёрты до белизны. В руке – обугленная головешка. Он останавливается у стены. Пишет. Но не своё имя. Так на закопченной штукатурке Рейхстага появились тысячи надписей. И не все из них принадлежали тем, кто держал в руке огрызок мела. Некоторые были написаны за других – за тех, кто остался лежать на бесконечной дороге от Москвы до Берлина. Но как родилась эта традиция? И почему на...