Наташа стояла в полутёмном тамбуре, прислонившись плечом к холодной стене. В руках она сжимала плотный мусорный пакет, в котором перекатывались осколки керамики и комья земли — всё, что осталось от её любимого цветка. Десять минут назад Зоя Петровна, её свекровь, проходя мимо подоконника, «неловко» задела горшок локтем, заметив при этом, что «развели тут оранжерею, пройти негде». Наташа не плакала. Слёз не было, только тупая тяжесть в груди и нежелание открывать дверь в квартиру, где её считали досадной помехой в жизни любимого сына...