Ксения повернула щеколду чердачного люка, и петли ответили визгом – два года без масла. Бабушки не стало прошлой осенью, и с тех пор наверх никто не поднимался. Фонарик выхватил низкие стропила, стопку коробок вдоль стены, мешок с чем-то мягким. Чердак казался теснее, чем в детстве. Ксения пригнула голову, чтобы не задеть балку, и шагнула на скрипучие доски пола. Пахло нагретым шифером и сосновой стружкой – в этом городке всё пропиталось запахом лесопилки, на которой полгорода работало с послевоенных лет...