​— Модест, это неслыханно! — шипел бледный от ярости граф, в то время как в соседнем зале гремел хор, поющий «Дубинушку». — Мои гости, сливки петербургского общества, приехали слушать итальянские арии, а не этот... кабацкий фольклор, который вы, с вашего позволения, аранжировали! Вы опозорили мой салон! ​Мусоргский, с его знаменитой пышной шевелюрой и выражением лица, в котором читалась смесь гениальности и усталости от светских условностей, невозмутимо поправил галстук. Он посмотрел на обидчика так, будто тот предложил заменить водку на теплое молоко...