Звук, с которым золотое перо его скользило по плотной гербовой бумаге, казался оглушительным в звенящей тишине кабинета. За панорамными окнами небоскреба бушевала московская осень — дождь хлестал по стеклу, словно пытаясь прорваться внутрь и смыть ту грязь, что сейчас происходила в этой безупречно чистой, стерильной комнате. Елена сидела напротив, чувствуя, как внутри нее рушится вселенная. Каждое слово Виктора падало, как тяжелый камень на тонкий лед ее души. Треск. Еще треск. И вот она уже летит в ледяную черную бездну...