За окном кабинета русского языка и литературы майский ливень добела отмывал крышу соседнего дома. Серость провинциального N, зажатого между химкомбинатом и пивзаводом, на мгновение утонула в брызгах жемчужной влаги. Александра Сергеевна Пушкина сидела за своим исполинским, дореволюционных времен, дубовым столом, на котором стопки тетрадей казались крепостными валами. Самой учительницы из-за стола почти не было видно. Ровно девяносто сантиметров чистейшего, концентрированного филологического духа, увенчанного безупречной седой буклей...