В бурные 1920-е годы, когда советское искусство рвалось в будущее, на его обочине возникла фигура, шокировавшая даже видавших виды футуристов. Владимир Гольцшмидт, называвший себя «первым русским йогом» и «футуристом жизни», превратил собственную биографию в непрерывный перформанс. Он устанавливал памятники самому себе, гулял голым по Петровке и читал «дикие» стихи, разбивая доски о собственную голову «во имя солнечных радостей». В апреле 1918 года москвичи, прогуливающиеся по Театральной площади, стали свидетелями странного действа...