Он стоял на пороге квартиры на Раухенштайнгассе, держа в руках потрёпанную папку с нотами и картонный чемоданчик. Двадцать четыре года, круглое курносое лицо, глаза цвета остывшего чая. Моцарт посмотрел на него сверху вниз, потом улыбнулся той самой своей быстрой улыбкой, от которой, как писала жена, у окружающих становилось легче на душе. «Входите, Зюсмайр. Считайте, что теперь этот дом и ваш тоже». Эту фразу он произнёс весной 1791 года. Через семь месяцев он будет умирать в той же квартире, а над его постелью будет сидеть именно этот молодой человек...