Друг друга любили они с бескорыстием оба; Казалось — любви бы хватило с избытком до гроба! Он был Славянин — и носил кучерскую поддевку, А ей сарафан заменял и корсет, и шнуровку. То платье обоим казалось и краше, и проще, И в нем они вместе гуляли по Марьиной роще. Читал он ей Гегеля, песни Якушкина, сказки, Цалуя то в губки, то в щечки, то в синие глазки. И в ней развивал он вражду к молодым либералам, К прогрессу, к Европе, ко всем не московским журналам. Он ей по-французски болтать запретил совершенно, И с ней о народности он говорил вдохновенно...