Закройте глаза, и вы её увидите: ночное поле, белая кобылица бьёт копытом, Иван в красной рубахе вцепился ей в гриву. Эта картинка жила чуть ли не в каждом советском доме, на полке между Пушкиным и подшивкой «Мурзилки». Мы носим её в памяти по пятьдесят лет. А у человека, который её нарисовал, была судьба на три романа и ни строчки славы. В эту судьбу уместились голодный Петроград с Гумилёвым за стенкой и потаённая книжка тиражом в триста экземпляров, а следом погром с ярлыком «буржуазного художника» и полвека работы, которую страна выучила наизусть, так и не спросив имени автора...