Писатель сидел в шезлонге на палубе. Теплоход шёл из Ялты в Батум, была осень 1926 года, и утро выдалось таким тихим, что море едва рябило. Позади остался месяц у моря: первые десять дней он пролежал в гостиничном номере, потом стал гулять, ходил в горы, часами сидел на берегу. Он заметно поправился, на душе стало спокойно, даже весело. Он смотрел на солнечные блики, на чаек и думал о Москве, о друзьях, о том, что тоска наконец позади. И вдруг в одно мгновение ему стало плохо. Это была уже не одна тоска: волнение, дрожь, почти страх...