Анастасия поймала себя на странном ощущении: будто воздух в кухне стал гуще и тяжелее ровно в тот момент, когда Михаил произнёс свою фразу. Не сразу, не резко — а как медленно закрывающаяся крышка. Словно кто-то накрыл кастрюлю, в которой ещё кипело, и теперь всё это начинало задыхаться. Кухня была почти пустая. Коробки стояли вдоль стен, подписанные чёрным маркером: «посуда», «книги», «инструменты». Серый скотч лип к пальцам, стол был отодвинут, на подоконнике сиротливо лежала пачка салфеток. В окно тянуло сыростью — ноябрь в пригороде всегда одинаковый: грязный, холодный, без обещаний...