Семён каждое утро с неистовой силой мёл тротуар, будто хотел довести его до идеальной чистоты, выковырять даже камушки, оказавшиеся в асфальтовой смеси. Был он предпенсионером (вот тоже придумали правители слово!) и выглядел типичным дворником. Фуфайку носил чуть ли не полгода, с ранней осени до первых листочков в мае. Сам худющий, что кол, но благодаря этой деревенской одёже казался полноватым. От ветра и солнца щурился, глаза слезились, и сделать с этим ничего было нельзя, только достать нечистый носовик, вытереть их и тут же высморкаться...

Нынешний рассказ - о художнике предприятия в Вербилках из поколения рождённых после Войны, пик творчества которых пришёлся на время деградации и развала страны, её деиндустриализации и экономической разрухи. Причём основные события происходили очень быстро, практически взрывоподобно. Т.е. ещё вчера (допустим, в 1988-м году) было всё хорошо, а сегодня (допустим, в 1991-м) - повсюду развалины, и общество, быстро разделяющееся на испуганных, ещё донашивающих когда-то модные одежды, но уже потерявших...

Представьте: вы стоите перед холстом. На нём — бескрайние снега, полузаброшенная деревня, товарный поезд, уходящий за горизонт. Ничего «красивого» в привычном смысле. Но почему-то сердце сжимается... Знакомо? Так работает магия Алексея Харитонова — современного художника, который пишет не пейзажи, а «код» русской души. Алексей Харитонов — художник из Архангельской области, который отказывается от «лакированной» России. Его герои: Философия: «Мне не нужно ехать за тридевять земель. Где я есть — там и моя живопись»...