Она крестила собственного сына. Не потому, что не понимала, что делает, а потому, что только так могла оставить его при себе. Мальчика записали сыном дьячка. Матерью в церковной книге значилась крёстная. Так работала система: даже горе нельзя было прожить открыто. Эта история — не про роман поэта со служанкой. Она про то, что свобода, которую Пушкин в итоге подарил Ольге Калашниковой, всё равно осталась чужим решением. Сначала её решили сделать наложницей. Потом решили освободить. Потом выбрали ей мужа...