Часы Рафаэля Надаля / Полный гайд по всем Richard Mille
– Рафаэль, – снова заговорил будущий тесть, и в его голосе послышалась беспомощность. – Мне страшно её отпускать. Там ведь никаких условий
Кто знает, что такое счастье? Никто. Пока не изведает пекла, не окажется под безжалостным, ослепляющим диском африканского солнца, выжигающим все мысли и память, оставляющим в душе лишь одно – первобытную жажду. Счастье тогда обретает форму, простую и совершенную. Это два ведра прохладной, почти ледяной воды, плещущиеся в жестяном бачке, приваренном к раме из ржавого уголка. Счастье – это стоять под тонкой, журчащей струйкой, закрыв глаза, чувствуя, как смывается липкая корка песка, соли и усталости...
Надя, оценив ситуацию, кивнула Рафаэлю: – Так, срочно нужен кипяток, чтобы простерилизовать инструменты. Будем шить
Фары «Рено» резали густую, бархатную тьму, выхватывая из небытия призрачный, скудный пейзаж. Освещённая красно-бурая земля, потрескавшаяся, как кожа древнего ящера, и редкие, иссохшие кустики саксаула казались сюрреалистической декорацией. Словно они заброшены в бесконечный космос, на чужую, безжизненную планету, где нет ни прошлого, ни будущего, только здесь и сейчас, а почти приятным бонусом – узкая полоса света впереди. Иногда из пучка света, испуганно метнувшись, кто-то убегал. Что-то мелкое и стремительное, вроде суслика...