Рафаэль прошёлся по палате ещё раз, медленно ступая между узкими койками, и внимательно посмотрел на каждого пациента. Свет ночника выхватывал из темноты бледные лица, заострившиеся скулы, небритые подбородки. Двое дышали тяжело, с присвистом, и военврач заметил, как на лбу одного бойца блестят капли пота. Чуть наклонившись, пригляделся к другому – та же картина: испарина на висках. Измерил температуру: 37,7 и 37,8. Для раненых, которые несколько часов назад были под наркозом, это нормально, даже хорошо – организм борется...

Рафаэль закрыл глаза, позволил себе на несколько минут провалиться в темноту, давая отдых глазам и мозгу. Но продолжалось это, к сожалению, слишком мало. – Серго, следующего давай, – скомандовал испанец, открывая глаза и снова надевая перчатки. Очередным «трёхсотым» оказался совсем молодой военный, лет двадцати пяти, со сквозным пулевым ранением предплечья. Кровотечение было несильным, пульс на запястье прощупывался, значит, крупные сосуды не задеты. Кость, судя по всему, тоже была цела. Пуля вошла и вышла, оставив с одной стороны аккуратное входное отверстие, а с другой – рваное выходное...